неисправленная двойка

Никас Сафронов создает картины по детским рисункам – в помощь больным детям

09.02.2016
Картину «Ночной охотник», написанную заслуженным художником России Никасом Сафроновым, планируется выставить на аукцион. Средства, полученные за нее, передадут Фонду Хабенского.

О чем фантазируют одаренные дети в канун Нового Года

05.02.2016
«Новогодние фантазии» - так называется экспозиция работ, представленная детскими творческими мастерскими. Выставку открыл региональный центр поддержки одаренных детей.

Новогодние сказки в музее Одессы

02.02.2016
На новой выставке Одесского историко-краеведческого музея можно увидеть картины, созданные ребятами пяти-шестнадцати лет.
Эдуард Иванович Пашнев

Книги → Девочка и олень  → Глава XIII. Мастер

— Какой лист?

— Вот… Здесь что-то на английском языке написано. Мамочка хотела выбросить, но, может быть, не надо? Положим в архив? Это черновик письма в Австралию Гейле?

— Нет, — улыбнулась Надя.

— А чего ты улыбаешься?

— Встретилась с хорошим человеком.

— С каким человеком? Со мной? — удивился Николай Николаевич.

— И с тобой, и с Булгаковым. Это мой ответ на уроке английского языка. Надо было по-английски рассказать о каком-нибудь писателе. Вот я и рассказала про Булгакова. Но сначала подготовилась. Дома. Записала все. Ненужная бумажка, можно выбросить.

— А почему про него? Разве он твой любимый писатель? Разве ты его давно знаешь?

— Он стал моим любимым писателем с первого взгляда. Прочитала, и все.

— Ну, а что же ты в нем все-таки нашла? — огорченно спросил Николай Николаевич. — Чертей и дьяволов, кота с пистолетом?

— Я не знаю, что тебе ответить. «Мастер и Маргарита» — этим все сказано.

— Что «Мастер и Маргарита»? — не понял отец.

— Ты плохо прочитал книгу, поэтому и не понимаешь.

— Прочитай мне свой английский ответ, — попросил Николай Николаевич, присаживаясь. — Я хочу понять.

— Пожалуйста, — неохотно взяла в руки черновик Надя. — «Мой любимый писатель Михаил Афанасьевич Булгаков. Мне нравятся его книги, потому что он вкладывал в них всего себя, потому что он писал только правду. Мое любимое произведение «Мастер и Маргарита». Это его лучшая книга. Она оригинальная, умная и очень современная».

— Писал правду, вкладывал всего себя, — перебил ее отец. — Оригинальная, умная, современная. Эти слова ничего не объясняют.

— Это же урок английского языка, — напомнила дочь. — Ну, что я могла еще сказать? Ну, о хороших и плохих людях, о симпатичной дьявольщине. Я просто сказала о «Мастере и Маргарите», — она развела руками. — Для тех, кто читал, для них вот только скажешь «Мастер и Маргарита» — и все ясно.

— Это что? Вроде пароля? — рассердился отец. — «У вас продается славянский шкаф? Шкаф продан, осталась никелированная кровать с тумбочкой»?

— Ты сказал глупость, папа, — сухо отозвалась на его иронию дочь.

Отец не мог понять самого главного. По-английски она могла сказать об этом романе только общие слова. Урок есть урок. Так почему же она тогда взяла именно Булгакова, а не кого-нибудь другого? Потому что не могла и не хотела говорить ни о ком другом, не считала возможным отделять ответы на отметку в школе от ответов, которые требовала от нее жизнь? Она читала Булгакова, иллюстрировала Булгакова и в школе говорила о Булгакове. Это было нежелание раздваиваться даже в мелочах, стремление к цельности восприятия мира. Это было бы как предательство по отношению к Мастеру и Маргарите, если бы она говорила о ком-нибудь другом. Это было бы нечестно но отношению к самой себе и Марату.

— Так, — сказал с некоторой долей растерянности Николай Николаевич. Дочь еще никогда с ним так не разговаривала. — Значит, твой любимый писатель не Пушкин и не Толстой, а Булгаков?

— Ну как ты не понимаешь? Пушкин и Толстой, ну это как ты и мама. Но есть и другие люди, с которыми интересно.

— Это какие же? Марат Антонович, что ли?

— Да, и он тоже.

— Я вот все думаю о его воскресном приглашении. Не нравится мне оно. Мы были с тобой вдвоем, а он пригласил тебя одну. Невежливо как-то.

— Папа, — очень тихо сказала Надя, — ты можешь запретить, и я не пойду. Но это будет для меня большое несчастье.

— А книгу я завез бы ему после работы завтра. — Надя не ответила, только упрямо наклонила голову. — Это я к тому говорю, что ты могла бы, не отвлекаясь, поработать еще над «Войной и миром» или над «Пушкинианой».

— Нет, я буду продолжать работу над «Мастером и Маргаритой».

Она подняла голову и посмотрела очень твердо, и Николай Николаевич понял: будет.

— Я ведь не то чтобы против, — отступил он. — Я только тебе хотел напомнить, что ты перегружена. Я боюсь, что ты не сможешь исполнить свой замысел. Он для тебя непосильный, ты надорвешься. А книга этого не стоит. Завтра ее забудут. Проходная книга.

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4