неисправленная двойка

Никас Сафронов создает картины по детским рисункам – в помощь больным детям

09.02.2016
Картину «Ночной охотник», написанную заслуженным художником России Никасом Сафроновым, планируется выставить на аукцион. Средства, полученные за нее, передадут Фонду Хабенского.

О чем фантазируют одаренные дети в канун Нового Года

05.02.2016
«Новогодние фантазии» - так называется экспозиция работ, представленная детскими творческими мастерскими. Выставку открыл региональный центр поддержки одаренных детей.

Новогодние сказки в музее Одессы

02.02.2016
На новой выставке Одесского историко-краеведческого музея можно увидеть картины, созданные ребятами пяти-шестнадцати лет.
Эдуард Иванович Пашнев

Книги → Девочка и олень  → Глава XV. Апрельское пересечение линии

— Да, — не поднимая глаз от парты, ответил Чиз, — они хотели вернуть меня в ту школу.

— А где же ты скитался все эти дни?

— Ушел, ушел! — радостно закричала Таня Опарина, выглядывая в окно. — Ирина Александровна его выпроводила.

Все прильнули к окнам и увидели, как по дорожке к воротам идет участковый милиционер.

— А где же ты все это время скитался? Что ел? — повторила свой вопрос Тамара Ивановна.

— Я не могу вам сказать.

— У меня он жил, ну что? — поднялся Толя Кузнецов. Это сообщение ошеломило ребят больше, чем появление милиционера. — Не может он уйти из нашей школы, вы там объясните, Тамара Ивановна, в учительской. Если его исключат из школы, я тоже уйду. Надоели мне ваши порядки. В гараж пойду работать, там все понимают.

— Да что, в самом деле! — возмутился Недосекин. — Почему человек не может учиться в той школе, где ему захочется?

Чиз слушал своих защитников, положив плову на парту и закрывшись руками. Надя вытянулась в струнку, не зная, как себя вести, готовая вот-вот убежать из класса. Ленка судорожно всхлипнула.

— Господи, что еще такое? Что с ней? — сказала Тамара Ивановна.

— Ничего со мной, — подняла от парты мокрое лицо Лена. — Хочу и плачу. Или школьными правилами это не разрешается? Нарушение дисциплины, да? Позовите милиционера. Пусть он Чиза заберет за то, что человек влюбился, и меня за то, что плачу. И Рощину за то, что хорошо рисует.

— Тамара Ивановна! — поднялась староста класса Наташа Миронова. — Мы посоветовались, мы тоже протестуем против увольнения из нашей школы Игоря Сырцова.

— Поздравляю вас, дети, — растроганно сказала учительница. — Вы стали взрослыми людьми.

Звонок застал ребят врасплох.

— Все свободны, — сказала Тамара Ивановна. — Рощина, подойди ко мне.

Надя испуганно подошла, она думала, что разговор будет об Игоре Сырцове, но учительница пододвинула к ней сверток и приказала:

— Разверни.

— Я?

— Ты, ты, конечно, ты… Разверни, чего ты испугалась?

Надя с трудом приподняла один край книги, чтобы вытащить из-под него конец материи, Половинкин и А. Антонов бросились ей помогать. Блеснули большие золотые буквы на ярко-синем фоне. Они были выведены красивой вязью, с хитрыми завитушками.

— На французском языке, — из-за плеча Половинкина определила Таня Опарина.

— Это «Гаргантюа и Пантагрюэль» Рабле, на французском языке, — подтвердила учительница. — Но книга интересна не только этим. Она с иллюстрациями знаменитого французского художника Доре. И сама книга — уникальное издание, другой такой в Советском Союзе, может, нет, да и во Франции найдется немного. Ее мой отец привез из Парижа. Но это другая история. Я хотела, Рощина, сделать все иначе, вспомнить тот наш урок, поговорить о жизни, об Андрее Болконском, о Наташе Ростовой. Сказать тебе, что ты все-таки не права, ты не учла последующие страницы романа. Но об этом в другой раз. Сейчас я просто дарю тебе эту книгу. Что ты так на меня смотришь? Я была на твоей выставке в музее Толстого, видела твои рисунки. Вот в рисунках своих ты права. Об этой твоей выставке много писали, хвалили тебя. А это тебе премия лично от меня.

— Вы дарите мне эту книгу?

— Нет, Рощина, не дарю, а выдаю в качестве премии.

Ребята захлопали в ладоши.

— Но это же такая книга! Я ее даже не подниму.

— Тебе кто-нибудь поможет из ребят. Ну, кавалеры, два шага вперед.

Половинкин двинулся с места, но Толя Кузнецов поймал его за карман и остановил.

— Куда ты, дубина? — прошептал он ему на ухо. Половинкин ошалело посмотрел на Кузнецова, не понимал, чего тот хочет.

Но все другие поняли, расступились, и образовался коридор, по которому несмело шагнул к столу Чиз.

— Мне с Рощиной по пути, — сказал он, глядя на учительницу и стараясь не смотреть на Надю. — Я донесу.

— Разумеется, тебе по пути. Ты ведь сегодня поедешь домой?

— Да, Тамара Ивановна, — пообещал Чиз.

— Объясни им, а я постараюсь здесь объяснить.

— Спасибо.

На улице было тепло, дул ветерок. До трансформаторной будки они дошли молча.

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3