неисправленная двойка

Никас Сафронов создает картины по детским рисункам – в помощь больным детям

09.02.2016
Картину «Ночной охотник», написанную заслуженным художником России Никасом Сафроновым, планируется выставить на аукцион. Средства, полученные за нее, передадут Фонду Хабенского.

О чем фантазируют одаренные дети в канун Нового Года

05.02.2016
«Новогодние фантазии» - так называется экспозиция работ, представленная детскими творческими мастерскими. Выставку открыл региональный центр поддержки одаренных детей.

Новогодние сказки в музее Одессы

02.02.2016
На новой выставке Одесского историко-краеведческого музея можно увидеть картины, созданные ребятами пяти-шестнадцати лет.
Эдуард Иванович Пашнев

Книги → Девочка и олень  → Глава XXII. По программе КЮДИ

Николай Николаевич чувствовал себя превосходно в роли экскурсовода. Он вел юных друзей искусства к мемориальной доске, весело оглядываясь, шагая время от времени задом наперед, чтобы видеть перед собой аудиторию и разговаривать с ней глаза в глаза. День выдался холодный, с ветерком. Все немножко ежились, прятали носы в воротники пальто и шуб. Николай Николаевич подбадривал ребят, подсмеивался над ними. Сам он был в осеннем пальто и в шляпе и ни разу не потер уши. Шел впереди, темпераментный, разгоряченный.

— Свежий воздух — лучшее лекарство от простуды и насморков, — объяснял он им попутно.

— Этот воздух не свежий, а медвежий, — пробормотал Толя Кузнецов, — и зачем я приперся?

— Не приходил бы, — сказала Наташа Миронова. — Тебя никто здесь не держит.

— «О, Александр, ты был повеса, как я сегодня хулиган», — негромко продекламировал Половинкин.

— Витя, не паясничай, — обернулась Ленка.

— Есенин так обращался к Александру Сергеевичу, а я только повторяю.

— Вот и нечего повторять, — заметила Таня Опарина.

Разговоры происходили за спиной Николая Николаевича с таким расчетом, чтобы он не слышал. Ребята вели себя как на уроке, исподтишка толкались, перешептывались, строили девчонкам рожи. Один Чиз держался подчеркнуто в стороне, он ел глазами отца Нади и за всю дорогу не отвлекся ни разу. Но и его неестественное внимание Наде тоже было неприятно.

— Вот здесь они и стоят, — сказал Николай Николаевич и показал рукой на большую чугунную доску, где во весь рост были изображены Пушкин и Мицкевич. — В этом доме они встречались не один раз. Вообще, как вы знаете, каждая встреча двух великих поэтов отливалась в какой-нибудь каламбур, шутку и передавалась современниками из уст в уста. Так до нас дошло знаменитое про «двойку» и «туза». Это, правда, было не в Москве, а в Петербурге, в Демутовом трактире, но если на минутку закрыть глаза, то можно представить, что это произошло здесь, где мы стоим. Слышите: они идут навстречу друг другу, не чугунные, а живые, красивые, остроумные. «Стой, двойка, туз идет!» — уступая дорогу, говорит Пушкин. «Козырная двойка и туза бьет», — отвечает Мицкевич. И дальше они идут вместе в обнимку по лестнице, как на этом чугунном барельефе. Слышите шаги?

— Нет, — сказал Толя Кузнецов.

— А ты глаза закрывал? — с ядовитой усмешкой спросил А. Антонов.

— Не слышите? — огорчился Николай Николаевич. — И вы тоже не слышите? — обратился он ко всем.

— А зачем это нужно? — Толя Кузнецов пожал плечами и посмотрел в сторону. — Мертвые должны оставаться мертвыми.

— Что он говорит?!

— Это не я говорю. Это Экзюпери сказал о своем друге Гийоме, когда тот погиб. Он убрал его стакан со стола и сказал, что мертвые должны оставаться мертвыми. Понятно?

— Нет, Толя, непонятно, — грустно ответил Николай Николаевич и, сняв перчатки, потер уши. Ему стало холодно.

— Вы меня извините, я против вас ничего не имею. Я не люблю только, когда создают культ. Я не знаю, как это сказать. Дома остались, на доску тоже интересно посмотреть. Но сам он не живой. Если я мешаю, то могу уйти. Но только вы спросили: «Слышите?» А я не слышу.

Надя с тоской смотрела себе под ноги. Она привыкла относиться к памятникам, как к живым людям, и не понимала, почему Толя Кузнецов, А. Антонов и, судя по лицам, другие ребята не хотят почувствовать Пушкина-человека, не хотят услышать, как он ходил здесь по камням мостовой, поднимался по лестнице. Не надо было в такой мороз затевать экскурсию. Нельзя свое представление о мире навязывать в качестве общественного мероприятия другим. Люди это сразу чувствуют и начинают протестовать, сами до конца не понимая, что их раздражает. Надо извиниться и разъехаться по домам. Надя решительно подняла голову:

— Ребята! Папа!

— Подожди, Надюшка! Ты сказал, Толя, не живой Пушкин. А вот фашисты считали — живой.

— Какие фашисты? Я же вас ни с кем не сравниваю, — обиделся Толя.

— И я тебя ни с кем не сравниваю. Просто я хочу рассказать про убийство Пушкина. Они его расстреляли. Когда наши войска отступили из Царского Села, небольшая статуя работы Беренштама как стояла при въезде в город, так и осталась стоять. И они его расстреляли. Вот сюда, — отец Нади постучал себя по лбу, — всадили три нули. Случайно? Нет, в лоб три пули случайно не попадают.

← предущий раздел следующая →

Страницы раздела: 1 2 3