неисправленная двойка

Никас Сафронов создает картины по детским рисункам – в помощь больным детям

09.02.2016
Картину «Ночной охотник», написанную заслуженным художником России Никасом Сафроновым, планируется выставить на аукцион. Средства, полученные за нее, передадут Фонду Хабенского.

О чем фантазируют одаренные дети в канун Нового Года

05.02.2016
«Новогодние фантазии» - так называется экспозиция работ, представленная детскими творческими мастерскими. Выставку открыл региональный центр поддержки одаренных детей.

Новогодние сказки в музее Одессы

02.02.2016
На новой выставке Одесского историко-краеведческого музея можно увидеть картины, созданные ребятами пяти-шестнадцати лет.
В. М. Киселев

Книги → Месяц в Артеке  → II

Их ожидали фломастеры, перья, краски и линейки. Она и Рита растянулись на полу. В волосы пришлось воткнуть заколки. Пахло магнолией, в окне шуршала солнечная занавесь. Вошел Васильев, начальник дружины; его кабинет находился по соседству. Имя-отчество начальника легко запоминались: евтушенковские, Евгений Александрович. Никогда не подумаешь, что высокое начальство. Профиль, правда, цезаря, спортивная выправка, но обращение простецкое. «Лесникам-полевикам» недаром говорили: «Вы попали к лучшему из лучших». Васильев подошел к Марку Антоновичу, римский профиль оживила легкая усмешка:

— У тебя, я вижу, штаты подбираются…

Начальство познакомилось со всеми и еще не удалилось, когда появился рыжевато-длинновязый парень с точками-глазами.

— Вова, наш фотограф, лауреат районной выставки, — представил подкрепление Марк Антонович и добавил: — Единственное дарование с лейкой и блокнотом, которое мне удалось открыть у мальчиков.

Фотограф принес пробные снимки. Марк Антонович с ним и с Ольгой сел за план первого «Паруса», — и пошла работа.

То, что не особенно умела делать она сама, — вычерчивать шрифты, — любила делать Рита. Пионеров напарница выводила дотошно, в целости-сохранности. Пышно вздохнула, сравнивая готовые творения: — Я так не привыкла, — у твоей вожатой нет уха. И пальцев не хватает…

— Превосходно! — примирительно одобрил все плакаты Марк Антонович. — Когда стили разные, богаче оформление.

— Так это от тебя пахло магнолией, — догадалась она позже, когда на вечерней прогулке с Ольгою обсуждался прожитый день.

— Все к лучшему, если мои сомнения не оправдались, — вместо ответа сухо заметила подруга. — Честно говоря, не думала, что Ритка окажется находкой для искусства. А с ним сработаться легко. Ему филонить не придется. Я убедилась, он кое-что умеет.

— Это ты про лауреата?

— При чем тут лауреат? — буркнула Ольга. — Это я про Марк-Антоныча.

— Восемь плакатов… он ахнул: — У Рушевой феноменальная продуктивность. С ним будет нетрудно и нескучно. Он твой земляк, москвич, и кинолектор, читает о Софи Лорен, Феллини, живет возле Третьяковской. А здесь нанимает комнату в Гурзуфе, с женой и дочкою. Откуда ты узнала?

— Об этом все тут знают, — небрежно обронила Ольга. — Я еще узнала, что на слете гостят ваши московские танцоры, ансамбль «Школьные годы». Вот где мальчишки сплошь чокнуты на танцах. И, безусловно, на искусстве…

Вера Инбер ошиблась, город будущего был уже построен. В нем росло множество роз у стеклянных стен, он имел имя такое же звонкое и влекущее, как и порты Грина: Артек. По его земле прошли пионерами Пушкин и Надежда Константиновна, на ней ждали приезда первого космонавта. Но главное, здесь любой взрослый был способен сказать, как и Марк Антонович: «Ну, дети мои!», и всегда это звучало обращением на равных. Здесь учились плавать и мастерить модели, убирать виноградники и сажать акацию. Это была земля детей, и на ней не проступало жирных пятен жадности, зависти, чванства, вероломства, суесловия, жестокости. Разве только отзвуки…

Тринадцатилетний подросток, как говорили — одна кожа да кости, — прилетел гостем из Южной Африки, ему помог «Красный Крест». Негритенок стал бы черным, если б даже родился белым: гнулся на пекле по двенадцать часов в сутки, помогая грузчикам в порту. Ребята заметили, что Руди не доедает ужины, прячет в жестянках завтраки, остатки краковской и сыра. — Зачем ты это делаешь? — спросили у Руди и едва добились ответа:

— У меня четверо детей, я повезу им вкусное…

Детьми Руди называл братишек и сестренок; они никогда не ели краковской и сыра. Негритенка с трудом уверили, что отряд соберет ему к отъезду все свои сухие пайки, все последние обеды, ужины и завтраки, все до крошки. Это случилось в первые дни слета в «Морском» — и услышалось в «Прибрежном». Как нарисовать Руди? У брошенных банок и жестянок? Как нарисовать его в тот момент, когда пионеры твердят ему о пайках к отъезду, как передать в его глазенках переходы от забитости к открытости, от испуга к благодарности, от неверия к доверию? Серовская задачка: стайка воробьев испуганно вспорхнула с места, треща массой крылышек. Фр-р-р!!! Попробуй, улови и передай мельтешенье взлета. Его не осилил и Серов! Тема для мультфильма?..

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4