неисправленная двойка

Никас Сафронов создает картины по детским рисункам – в помощь больным детям

09.02.2016
Картину «Ночной охотник», написанную заслуженным художником России Никасом Сафроновым, планируется выставить на аукцион. Средства, полученные за нее, передадут Фонду Хабенского.

О чем фантазируют одаренные дети в канун Нового Года

05.02.2016
«Новогодние фантазии» - так называется экспозиция работ, представленная детскими творческими мастерскими. Выставку открыл региональный центр поддержки одаренных детей.

Новогодние сказки в музее Одессы

02.02.2016
На новой выставке Одесского историко-краеведческого музея можно увидеть картины, созданные ребятами пяти-шестнадцати лет.
В. М. Киселев

Книги → Месяц в Артеке  → IV

Изуверские бомбежки несчастного Вьетнама не кончались, отзвуки их доносились оглушительно. Небо Артека меркло, и вся она цепенела, едва Наташа начинала пересказы газетных сообщений. На Востоке, под небом ее рождения, где еще не стерлись кошмарные тени Хиросимы, где на земли зарождения человеческой культуры оседал атомный пепел, вместе со взрослыми продолжали гибнуть дети. Одно детское тельце, второе, третье… Одно разорвали шарики, новое оружие, второе проплавлено напалмом, третье в гибельных язвах от разбрызнутого яда.

Клод Изерли узнал, что в одно мгновение по его сигналу испепелили триста тысяч; он сошел с ума, как можно было не сойти. Но почему не свихнулся Трумэн, благословляясь на бомбежку, и каким крестом его благословляли?

Ни прежде, ни позже не рисовала она по заданию с такой трепетной готовностью: Наташа пришла в их центр и объявила, что сверхсрочно нужно дать оформление к Маршу мира. И все, даже Марк, взяли в руки линейки и кисти с красками.

На ее долю досталось все наиболее ответственное: самые большие транспаранты, самые сложные плакаты. Свиток метра на полтора: «Пусть всегда будет солнце!» Желтый и розовый фломастеры: юная мать, опустившись на колени, поднимает малыша, и тот ручонками касается солнца. Светило — цветок ромашки, вокруг ее сердцевинки пять лепестков-полуколец с олимпийскою расцветкою, московская эмблема фестиваля.

«Не забудем — не допустим!» Первые два слова в языках пламени, последние — в лучах прожекторов. Крупным планом безумные глаза, втянутые щеки, все лиловое; кричащий рот — и проволока, черные колючки, проткнувшие грудь и руки погибающей. Тени от русского текста она положила на бумагу косо, и буквы здесь вычернила по-английски.

И еще три плаката, тематическая связка, задуманы для оформления отдельной колонны. На первом плакате артековцы ждут встречи с открытыми объятьями; на втором — белозубый негритенок бежит к артековцам с вытянутыми Далеко вперед ладонями для рукопожатия; на замыкающем — еще четверо курчавых ребятишек, мал мала меньше, братишки и сестренки Руди.

Лучшие ее плакаты…

Вечером побродили втроем, она, Ольга и Алик. Когда Алик увязался за ними, Ольга обратилась к нему со слезой во взоре:

— Ты помнишь, какая есть поговорка для подобных случаев?

— Для каких? — клюнул на приманку Алик.

— А вот для этих самых… — откликнулась Ольга, и ладонями, сложенными по-индийски, показала на нее, потом на Алика, затем приложила их к себе.

— Не постиг, — почуяв недоброе, насторожился Алик, и Ольга завершила комбинацию, пояснила задушевно:

— Третий лишний…

— Тогда ты и уходи, — оскорбился Алик, не нашелся, как ответить на подвох поостроумнее. Никуда он от них не откололся, поплелся дальше.

— Столько плакатов, и все-таки успели! А знаешь, можно было бы сделать еще и такой, — рассуждал Алик, ни к кому не обращаясь. Он бурно жестикулировал: — Небо, зарево, лежит старик-вьетнамец, на нем кровь, тоже зарево, возле валяется шляпа из соломки, как у тебя (после шляпы стало ясно, к кому Алик обращается). — Можно изобразить бомбардировщики так, как до тебя никто не изображал. По зареву летят над убитым чудища, вампиры, морды — одна другой страшнее. Хотя, — вздохнул Алик, — пакость у тебя, наверное, не получится.

Они толковали о том, что война взрывалась и в Артеке. Не было бы ее, приехали бы на слет Гайдар, сыновья Фрунзе, Ибаррури.

— «Четвертая высота», «Улица младшего сына»… Издают «Жизнь замечательных людей», а эти книги — «Жизнь замечательных детей»! — пофилософствовал Алик, обернулся к ней, запнулся и примолк.

Ольга вначале старалась не серьезничать, но постепенно втянулась в общую беседу. Был прожит какой-то переломный вечер…

Она забегала на почту чаще других, отправилась туда и в тот памятный час. Отнесла письма и всем, кто просил, накупила газет, открыток и конвертов. Почта находилась в поселке; возле круглой столовой по узкой тропке следовало выбраться на верхнее шоссе, за поворотом спуститься по улочке — далековато. Когда вернулась, в «Калине» любезничали Рита и Вовка. Впрочем, под контролем Кнопочки. Взяв свой конверт, Вовка тут же удалился и на «спасибо!» не расщедрился.

← предущий раздел следующая →

Страницы раздела: 1 2 3