неисправленная двойка

Никас Сафронов создает картины по детским рисункам – в помощь больным детям

09.02.2016
Картину «Ночной охотник», написанную заслуженным художником России Никасом Сафроновым, планируется выставить на аукцион. Средства, полученные за нее, передадут Фонду Хабенского.

О чем фантазируют одаренные дети в канун Нового Года

05.02.2016
«Новогодние фантазии» - так называется экспозиция работ, представленная детскими творческими мастерскими. Выставку открыл региональный центр поддержки одаренных детей.

Новогодние сказки в музее Одессы

02.02.2016
На новой выставке Одесского историко-краеведческого музея можно увидеть картины, созданные ребятами пяти-шестнадцати лет.
В. М. Киселев

Книги → Месяц в Артеке  → IX

На снимке делегации она вышла крайней справа, в первом ряду; группа сфотографировалась у дороги, на подпорной стенке.

А первый отряд «Полевой—Лесной» увековечил себя у родного корпуса. И около столовой. Их троица, Алик, она и Ольга, построилась позади всех, плечо к плечу. Тогда же сообща утвердили они и символ грядущей переписки: кружок, где три нижние радиуса сходятся в центре, продолжаясь вверх в четвертом: — «Артек-67».

И еще три-четыре мысленные кадра, где-то распаляются, то пригасают отблески прощального костра. Для него Наташа присмотрела вблизи берега укромную полянку. Сплошную романтику. Вокруг не то грабы, не то кедры с торсами богатырей и таким сплетением ручищ-ветвей, что здесь могли бы найти себе темы и малые голландцы. Впрочем, деревья в ее памяти проступили гораздо позже. Тогда же вся флора быстро исчезла во тьме, за мерцающей вокруг костра осветленной сферой.

К той театральной поляне они долго соскакивали под углом в шестьдесят градусов, или даже круче, — переход Суворова! Круглые камешки больно ёрзали под легкими подметками, отламываясь от насиженных мест и предательски выкатывая ноги вперед, в обрывы. Она отыскала поблизости пальцы Алика и оперлась на них, всерьез не желая трахнуться. На крутизне их пара составилась абсолютно деловито. Но Ольга при спуске находилась позади, и подруга рассудила иначе. Из-за спины послышалось: «Словно дети!»

Обходя их троицу, Марк прыгал по уступчикам поблизости. Он казался более хрупким, чем обычно. Наверно, потому, что изящно балансировал руками и стал похож на мима. Ольгина фраза предназначалась ему, была выдана для Марка с особым выражением. Просто немыслимо, сколько же всякой всячины уместилось и прозвучало в тех коротких четырех слогах!

Только вернувшись домой, смогла она понять и хладнокровно рассудить, какое чувство толкнуло подружку на ту неважнецкую фразу. Но тогда сердце больно поцарапали многие оттенки интонации. Она внутренне съежилась от внезапности удара, но не обернулась, а только покрепче сжала Алькину ладонь, ответила спокойно:

— Бывшие дети! — тоже всего два слова.

Алик тут же откликнулся, тоже молча пожал ей руку.

Такой вот эпизод. Но времени у них оставалось только для одних прощаний и прощений.

На поляне они расстались прежде всего с артековскими песнями. Вернее, с песнями в Артеке. Звенело, словно присяга: «Придет пора прощания, умчат нас поезда, и станут расстояния большими, как года…» (Сколько пионерских поколений повторяло тут эти же строчки!)

«Но клятву не забудем мы нашу никогда: артековец сегодня, артековец сегодня — артековец всегда!»—последнюю строчку подхватывали мощно, всей поляной.

Звучало вечернее: «Уже глядит луна из-за Медведь-горы, горят на берегу прощальные костры…» (невозможно объяснить, как распевалось такое без разрыва сердца: все, все вокруг сходилось слово в слово!). «Последние деньки, последние дрова, последние значки, последние слова…»

Гога надрывался под свою гитару. Алик мучился вдвойне, смотрел на Гогу исподлобья, у него гитары не было.

Повторяли любимое. «Вальс в ритме дождя»: «В мокрых палатках спят друзья, только дежурным спать нельзя…» (Наташа и Марк вместо «дежурным» громче всех спели «вожатым») «…Сосны качаются во мгле, словно орган, гудя. А у костра ни сесть, ни лечь, и продолжает дождик сечь… Слушай, давай станцуем вальс в ритме дождя!..»

Приглашение к вальсу старательно выводили буквально все. Кроме Ольги. Потому что в тот вечер отряд прощался и с вожатскими рассказами. Марк поведал о «Мосфильме».

Говорил он до или после песен? Или заполнял паузы? Как бы там ни было, если только он хотел отвлечь отряд от печального, ему это удалось. Потому что в острых языках огня постепенно замелькал город юных мечтаний, множества фантазий и надежд, редких удач и бесчисленных крушений. Неведомый никому, кроме рассказчика.

Сначала в их воображении Марк посеял что-то неприглядное; оно взошло и поросло зонтиками запыленных по уши лопухов и покосилось одноэтажными домишками. Улица Потылиха! Она, москвичка, никогда раньше и не слыхивала о такой исторической окраине в родной столице.

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3