неисправленная двойка

Никас Сафронов создает картины по детским рисункам – в помощь больным детям

09.02.2016
Картину «Ночной охотник», написанную заслуженным художником России Никасом Сафроновым, планируется выставить на аукцион. Средства, полученные за нее, передадут Фонду Хабенского.

О чем фантазируют одаренные дети в канун Нового Года

05.02.2016
«Новогодние фантазии» - так называется экспозиция работ, представленная детскими творческими мастерскими. Выставку открыл региональный центр поддержки одаренных детей.

Новогодние сказки в музее Одессы

02.02.2016
На новой выставке Одесского историко-краеведческого музея можно увидеть картины, созданные ребятами пяти-шестнадцати лет.
В. М. Киселев

Книги → Месяц в Артеке  → X

— Прочти, я сочинила ночью.

И она прочла:

«Сказка о миме Мульте.

Жил-был мим. Он был бродячим актером и поэтому многое повидал за свою жизнь и знал много хороших людей. Они любили его, а он любил их.

Мима звали Мульт. Он сам выбрал себе это имя. Мульт — это маячившая на земле черная фигурка, бледное лицо с большими, вечно печальными глазами. Мульт — это руки с длинными тонкими пальцами. Мульт — это доброе сердце и нежная душа. Он поражал людей своими пантомимами. И когда он покидал какой-нибудь город, его всегда провожала грустная толпа жителей. Провожали Мульта, уговаривая остаться или приходить снова. Говорили, что Мульт приносит счастье в своих легких руках. А кто с радостью провожает свое счастье?

Таков был Мульт. Еще он любил Пушкина и ненавидел войну во Вьетнаме. Он слушал рассказы людей, но сам любил помолчать. Кто знает, может быть, в это время он вспоминал прошлогодний снег, а может, искал мирное применение термоядерной реакции. Да, он молчал много, на то он и мим.

Как-то в одном городе, где был мим, пошел снег. Снег был липкий, его было много. Мульту в его мыслящую голову пришла идея слепить снежную бабу.

Надо ли говорить, что Мульт в ту же минуту в нее влюбился? Он дал ей нежное, по его мнению, имя: Мультия. И от радости стал с ней танцевать. Мультия, конечно, не могла выдержать современного ритма и рассыпалась.

Мульт не мог понять, что произошло, а когда понял, ушел навсегда из города. Когда его спрашивали, почему он не возвращается туда, он отвечал:

— Там погиб мой лучший друг!

Тогда ему говорили:

— Останься у нас. Мы слепим тебе нового друга

— Нет, — не соглашался Мульт. — Лучше все равно не будет.

— Чего же ты добьешься в других городах?

— Меня узнает много хороших людей. Они будут рассказывать обо мне другим, другие — другим, и тогда сбудется моя мечта.

— Чего же ты хочешь в своей мечте?

— Я хочу стать сказкой…»

После чтения Ольга прошептала почти неслышно:

— Тебе нравится?

— Да, — ответила она подруге, тоже шепотом.

— Ты меня поняла?

— Еще бы, — откликнулась она. Как же ей не понять Ольгу, когда на своем веку ей самой довелось придумать столько разных сказок! — Но, мне кажется, встречаются лишние слова… И потом, разве нужно здесь о Вьетнаме?

— О Вьетнаме нужно везде! Кроме того, он еще отредактирует.

— Ты думаешь это отдать ему?

— Конечно, — ответила Ольга и подняла удивленные глаза. — А почему нет? Есть же в «Парусе» раздел творчества.

Сказка так и не была показана Марку, осталась ей на память. После отъезда Ольги она перечитала «Мульта» раз двадцать, пока не выучила наизусть.

…Взяв пятаки, они пошли к морю. На осиротелый берег. Притащили лежаки и разместились безупречно, на вполне приличном друг от друга расстоянии. Хотя и не слишком далеко. Алькины слова отлично слышались. Даже тогда, когда голос у него путался и окончания глотались. Это случалось часто, потому что Алька то и дело сбивался на серьезную тематику.

— Ты знаешь, что я раньше думал? — спрашивал он абсолютно безучастно.

— Нет, а что? — поддавалась она на провокацию.

— Я раньше думал, что тебе нравится Сергей.

— Какой еще Сергей? — удивлялась она, теперь уже просто по инерции.

— А тот, из «Школьных лет».

— Вот еще, с чего ты взял?

— Ты с ним три раза танцевала.

— Когда?!

— А на первом вечере… на Костровой, — торжествовал Алька. И голос у него срывался.

— Ты вел учет?

— Да, вел учет. Я сам подходил к тебе два раза, когда партнерами менялись. Разве ты не помнишь?

Молчание, — полное беспамятство. Пришлось незамедлительно менять содержание вопросника:

— Послушай, как ты умудрился тогда запомнить всех актеров-режиссеров? Ну, не тогда, а когда «Морозко» показали? Для своей рецензии? Тебе помог Марк Антонович?

— Вот еще, я сам!

— Феноменально!

— Правда? — ликовал Алька. — Я «Морозко» два раза видел еще до Артека…

Море шумело неласково, решило поштормить. А они читали стихи, и чужие, и свои. Алик творил все последние деньки, и стихи вышли у него отличные.

← предыдущая следующая →

Страницы раздела: 1 2 3 4