неисправленная двойка

Никас Сафронов создает картины по детским рисункам – в помощь больным детям

09.02.2016
Картину «Ночной охотник», написанную заслуженным художником России Никасом Сафроновым, планируется выставить на аукцион. Средства, полученные за нее, передадут Фонду Хабенского.

О чем фантазируют одаренные дети в канун Нового Года

05.02.2016
«Новогодние фантазии» - так называется экспозиция работ, представленная детскими творческими мастерскими. Выставку открыл региональный центр поддержки одаренных детей.

Новогодние сказки в музее Одессы

02.02.2016
На новой выставке Одесского историко-краеведческого музея можно увидеть картины, созданные ребятами пяти-шестнадцати лет.
В. М. Киселев

Книги → Месяц в Артеке  → XI

Иллюминатор, казалось, вот-вот накалится от лучей, быстро набиравших силу. Соблазн причалить к феерическому зрелищу был неодолим, оно притягивало магнитом. Гречко искоса посмотрел за борт, но тут же легонько отвел от себя выпуклый обод иллюминатора. Он поборол искушение, зажмурился, чтобы не залюбоваться космической зарей. Огромная полусфера Земли уже появилась из бездонного мрака и, плавно вращаясь, отсвечивала шелковистыми оттенками оранжево-голубой гаммы. Бортинженер попытался представить за кривизной радужной яркости незримую крупицу, родной дом с его антеннами. Над ними никогда не струятся неземные переливы красок. Там, за терминатором, над обжитой, но немыслимо далекой улицей, давным-давно уже сгустился завьюженный тягучий вечер. Вызвать воображением столичный уголок ему, увы, не удалось. Едва смежились веки, как ориентация в пространстве исчезла, и глаза пришлось раскрыть без промедления.

Слабо отторгнутый диск иллюминатора мячом скользнул бортинженеру под ноги, и свет перестал слепить. Уплывая прочь, Гречко хоть и мельком, но успел засечь на фоне восходящего солнца слабо различимые ступеньки. Все те же… Парадокс явления вновь уколол сознание наподобие занозы. Аксиома: потоки воздуха над Землей циркулируют мощно, беспрерывно. А космос неожиданно показал: атмосферный бассейн планеты сохраняет вместе с тем и некую постоянную «этажность», он хоть и малозаметно, но рассечен по горизонталям. Инертность неведомых полосок не могла не удивить. Любопытная странность: он, тридцать четвертый космонавт, отметил ее первым. Для себя, сверхпланово. Как знать, эти акварельные полоски, замеченные вечером, дня три назад, — не дадут ли они со временем основу для наиболее совершенных методов изучения стратосферы? Или перемен погоды?

— Жора, — подавил птичье перещелкиванье приборов басовитый баритон Губарева, — хорошо бы еще раз проверить «Каскад»… если найдешь время…

Голос доносился снизу. Гречко кивнул головой, не обернувшись. Они с Алексеем понимали друг друга с полуслова, даже молча. Бортинженера и командира экипажа станции «Салют-4» сдружало многое. Оба были ровесниками, оба тяжко перенесли в детстве фашистское нашествие, оба впервые обживали сообща и орбитальную станцию, и космос. Первый полет, фантастика!.. В последние годы они с головой уходили в совместные тренировки, в изучение множества премудростей. Теперь системы и приборы «Салюта» дружно и щедро трудятся у них почти на сотню научных направлений. Не шутка! Одоление космоса стало для обоих делом жизни, основой согласного общения. Губарев свои командирские тяготы нес достойно, черновой работы искал, а не чурался, и субординация в общем-то соблюдалась лишь в том, что на связь с ЦУПом[3] командир выходил первым.

Накануне они вместе сменили локальник, осилили первую ремонтную работу, и коммутатор снова заработал исправно и надежно.

Загадочный раздражитель дал о себе знать снова. Он па бередил подсознание невнятно, досадил по-комариному. Непривычное состояние породили отнюдь не атмосферные полоски. В память просилось пробиться нечто подспудное, не зримое — словесное. Для успокоения второй сигнальной системы Гречко проиграл мысленно календарный распорядок Шел девятнадцатый день полета, и январь на станции кончался вполне благополучно. Он и Леша вели работу на совесть, кое в чем опережая завтрашний, уже февральский график: с утра так и наметили. Обед поэтому прошел весело, на десерт устроили дегустацию, наконец-то распечатали цукаты! День выдался вообще относительно легкий и спокойный поначалу был забит всего лишь медэкспериментами. Они взаимно провели электрокардиографию. Как следует себя «продули», измерили легочную вентиляцию и выполнили пробы, функциональные, после вращенья в креслах. Ультразвуком уточнили плотность костной ткани, степень истощения голеней за время невесомости (неужто они и впрямь уже длительное время пребывают в космосе?!). В очередной раз «попили кровушки», произвели ее отбор для послеполетного анализа на Байконуре. Вспомнили при этом, как взлетали там в чудовищном тумане, и, несмотря на полночь, не различили даже при подъеме пламени. Утром еще пришлось крепко попотеть на велоэргометре, буквально семь потов спустили Впрочем, пот не стекал, а набухал на коже, — еще одно и непривычных ощущений, тягомотное противостояние человеку бездонной глухоты мироздания.

← предущий раздел следующая →

Страницы раздела: 1 2 3